2–4 октября в Мурманске состоялась ежегодная Всероссийская научно-просветительская историко-краеведческая конференция «XIX ФЕОДОРИТОВСКИЕ ЧТЕНИЯ» по теме «РУССКИЙ СЕВЕР: ИЗ ВЕКА В ВЕК». В этом году конференция была посвящена 110-летию основания Романова-на-Мурмане (Мурманска) и 500-летию Крещения Кандалакши.

4 октября 1916 года (21 сентября по ст. ст.) считается официальной датой основания Мурманска: в этот день состоялась торжественная закладка храма в честь святителя Николая Чудотворца, что символизировало рождение нового города Романов-на-Мурмане, названного в честь императора Николая II. Мурманск стал последним городом, основанным в Российской империи. Уже в апреле 1917 года, после Февральской революции, город получил современное название. В 1985 году ему присвоено почётное звание «Город-герой», что стало признанием мужества и стойкости жителей и защитников города в годы Великой Отечественной войны. Мурманск – крупнейший в мире город, расположенный за Северным полярным кругом, благодаря тёплому Северо-Атлантическому течению, которое не даёт водам Кольского залива замёрзнуть, – единственный в России незамерзающий порт.

Организаторы конференции «Феодоритовские чтения» (проводится с 2006 года) – Мурманская митрополия РПЦ совместно Кольским научным центром РАН, Министерством образования и науки Мурманской области и Министерством культуры Мурманской области, Мурманским арктическим университетом и Мурманской государственной областной научной библиотекой.

В рамках работы секции «Архитектура, изобразительное искусство и литература Русского и Европейского Севера» на конференции прозвучал доклад Т. В. Акуловой-Конецкой «Виктор Конецкий в Мурманске»; состоялась встреча с читателями в Мурманской областной детско-юношеской библиотеке им. В. П. Махаевой, в которой приняли участие и писатель Борис Николаевич Блинов, историк флота Владимир Михайлович Блинов; в МГОНБ переданы четыре тома собрания сочинений Виктора Конецкого.

Жизненный и творческий путь писателя-моряка Виктора Викторовича Конецкого тесно связан с северным городом Мурманск.

Мурманск впервые встретил лейтенанта Виктора Конецкого, прибывшего для прохождения службы на Северном флоте, в августе 1952 года. Впрочем, ещё во время учёбы в 1-м Балтийском высшем военно-морском училище он проходил практику на Северном флоте.

Впечатлениями о встрече с Севером Виктор делился с братом Олегом, сразу же по прибытию на СФ: «…Чем дальше на север, тем беднее пейзаж, но воздействие его сильнее. Левитан не приходил на ум. Когда глядишь на все цвета яичного желтка, на бесконечные болота, на малиновую заросль кустарника, ещё без единого зелёного листика… Пахнет от всего этого тем былинным спокойствием, которое ближе всего передано у Нестерова.

Раньше мне казалось, что эта былинность у Нестерова – дешёвка, воздействие Рериха, оригинальничанье. Теперь вижу, что Левитан видел красоту в русской природе. Обычной, неказистой природе. Его природа живёт, страдает красиво (по-чеховски). А Нестеров написал то, что можно назвать старославянским духом…

Мурманск удивил нищетой и бледностью своего вида. В самом городе не был, но виден он весь, т. к. стоит на горах».

Виктор Конецкий служил в 441-м Дивизионе аварийно-спасательной службы Северного флота. Увиденное и пережитое требовало не только профессионального, но и художественного осмысления. В архиве писателя сохранилась тетрадь с пометой: «Мои записи и наброски рассказов. 52–53/54 гг. Тетрадка принадлежала ранее моему другу Славе Колпакову (погиб на подводной лодке у Таллина [в 1956 году])».

Во время службы на Северном флоте только брату Виктор сообщал изредка, что участвует в спасениях, что испытывает при этом. И на случай, если с ним случиться беда, как бы вскользь просил: «…Съезди в Мурманск и забери мои записки и шмутки. Ей богу, пишу это просто так – без всяких оснований и предчувствий» (1953 г.).

После участия в неудачном спасении, когда пришлось спасать самих спасателей, и лечения в госпитале, Виктору Конецкому приписали береговую службу, и он сознательно демобилизовался с военно-морского флота. И уже через три месяца ушёл на перегон судов (Петрозаводск – Петропавловск-Камчатский). Он сообщал тогда матери: «Пока вывод такой: хорошо и правильно то, что пошёл в этот рейс. Нельзя киснуть в квартирном уюте… Положительно, мне вредны “питерские воды” – сказал бы Печорин». (23 июля 1955 г.).

В самом начале 1960-х годов Конецкий вернулся в Мурманск уже писателем и сценаристом – на съёмки фильма «Путь к причалу». Над фильмом по его рассказу работал режиссёр Георгий Данелия.

«Редкий для меня случай, – вспоминал много лет спустя Виктор Викторович, – в рассказе “Путь к причалу” у главного героя, боцмана Росомахи, существовал прототип. Это был мичман Росомахин. Мы плавали с ним на спасателе в 1952–1953 годы. Не только плавали, но и тонули, 13 января 1953 года у камней со “скупердяйским” названием Сундуки, в Баренцевом море, на восточном побережье острова Кильдин, севернее рейда с “веселым” названием Могильный. Мы спасали средний рыболовный траулер № 188. Но тень “Варяга” витала над этим траулером. Он спасаться не пожелал. Он нормальным утюгом пошел на грунт, как только был сдернут с камней, на которые вылетел. Аварийная партия разделилась на две неравные группы. Одна – полезла на кормовую надстройку, другая – на задирающийся к черным небесам нос: траулер уходил в воду кормой. Я оказался на кормовой надстройке и наблюдал оттуда за волнами, которые заплескивали в дымовую трубу. Температура воды минус один, воздуха минус шесть, ветер пять баллов, метель, полярная ночь, огромное желание спасти свою шкуру любой ценой. И когда подошел на вельботе капитан-лейтенант Загоруйко, я заорал и замахал ему. Я решил, что первыми надо снимать людей с кормовой надстройки, ибо нос будет дольше торчать над волнами. Я очень глубоко замотивировал решение. В корме – машина: наиболее тяжелая деталь – раз; чем глубже уходит в волны корма, тем труднее снять с нее людей, так как вокруг надстройки куча разных шлюпбалок, выгородок и другого острого железа – два; в носовом трюме нет пробоин и там образовалась воздушная подушка – три и т.д. и т.п. И тогда прототип моего литературного героя спас мне душу. Он заорал сквозь брызги, снег и ветер и грохот волн, что я щенок, что командиры аварийных партий и капитаны уходят с гибнущих кораблей последними. Если бы не его вопль, я попытался бы отбыть с траулера одним из первых, как нормальная крыса, и навсегда потерял бы уважение к самому себе, не говоря уже об уважении ко мне следователя и прокурора».

Перед съёмками картины для доработки сценария фильма «Путь к причалу» и лучшего изучения натуры Данелия и Конецкий ушли в двухмесячное плавание в Восточный сектор Арктики на ледокольном пароходе «Леваневский», который вёз снабжение для отдаленных и труднодоступных островных полярных станций.

«Этот фильм – один из самых мурманских, и заполярная столица в кадре – не просто фон для происходящего. Она – полноценный персонаж, полноправный герой», – пишет о фильме в книге «Мурманское кино» писатель и архивист Дмитрий Ермолаев.

Отдав должное работе в кинематографе, и не бросая писательство, в 1964 году Виктор Конецкий вернулся на флот и работал на различных судах, прежде всего, в Арктике.

Настоящая писательская популярность пришла к нему, по справедливому замечанию мурманского писателя Бориса Блинова, когда в произведениях Конецкого проснулся юмор, а в прозе появился свой стиль и свой язык: «Вроде бы простецкая морская тема позволяла писать подробно и правдиво, получая “добро” цензуры, которая могла списывать нелицеприятную правду его прозы на специфику не очень понятной морской жизни. Тогда же стали появляться его повести-странствия. Своеобразная и новая форма повествования, в которой шаг за шагом очень подробно, с выписками из лоций и вахтенных журналов досконально описывался рейс. Против ожидания такая форма письма приобрела вдруг многочисленных читателей не только среди моряков, но и среди интеллигенции… Море – это его единственная жизнь, нераздельная, во всем объеме и полноте. Признаешь и понимаешь это сразу и всерьез, и другой жизни от него не ждешь и не хочешь. Эта правда, идущая от сердца, оснащенная великолепным писательским мастерством, и сделала его, писателя морской темы, одним из самых популярных писателей советской интеллигенции».

Стоит добавить, что Виктору Конецкому полюбился и язык поморского Севера. «Язык поморов <…> представляет собою языковую кладовую, великолепный заказник, запасник русского современного литературного языка» (из рецензии на прозу мурманчанина Виталия Маслова, «впитавшего поморский говор с молоком матери»).

«Поморский Север России должен был обрести современный и высокохудожественный голос, чтобы рассказать всей нашей необъятной стране свою судьбу за последние десятилетия, рассказать о жизни своего духа, своей совести, своего сердца» – писал Виктор Конецкий в 1977 году, рекомендуя Виталия  Маслова в Союз писателей РСФСР.

Значительную часть своих рейсов Виктор Конецкий совершал из Мурманска – для него работа в Арктике была самой желанной.

Борис Блинов вспоминал: «Для нас, писателей, тогда ещё не разделённых на два союза, приезд его был как праздник. Он редко посещал дома культуры, библиотеки, какие-нибудь общественные сборища, предпочитал им экскурсы по старым, знакомым лишь ему местам, где он начинал свою военную службу.

Абраммыс, Дровяное, Три Ручья. Маленькие, притулившиеся у причалов военные пароходики для него имели свою неповторимую ценность. Непонятно и трогательно было видеть, как зрелый, в седине и морщинах мужик вдруг становится по-маль­чишески взволнованным, нетерпеливым, нервно отзывчивым, рассказывая о делах минувших дней, постепенно вытаскивая их из глубины времени и делая реальностью. В речи он воодушевлялся, набирал силу и вдохновение, проникал в забытую и дорогую пору молодости. Для нас, окружавших В. В., его военная жизнь возникала впервые, и приходилось удивляться его приверженности к ней, погруженности и острой памяти, сохранившей малейшие детали. Тогда я понял, как дорого и памятно ему военморовское прошлое…»

Общение с мурманскими моряками – соплавателями разных рангов, было дорого для Виктора Викторовича. В городе-порте жили писатели, разделившие свою жизнь с морем (Виталий Маслов, Борис Романов, Борис Блинов и многие другие).

«Конецкий исключительно добросовестный штурман, без скидок на писательскую известность. Всё в его книгах о работе и людях – прав­да...» – такими словами отозвался на смерть писателя-моряка Виктора Конецкого известный мурманский капитан Борис Константинович Хлебников.

Ему вторил легендарный Михаил Гансович Каск, капитан теплохода «Вацлав Воровский» (Виктор Конецкий был у него третьим штурманом): «Я долго не знал, что он писатель. Помню, искали повод, чтобы зайти в канадский порт, мы тогда экипажи рыбаков на Джорджес-банку перевозили. Посоветовались с Виктором Викторовичем и отправили телеграмму начальнику пароходства: нет соли, разрешите пополнить запасы на берегу. В порт нас не пустили, прислали другое совет­ское судно, доставившее “Воровскому” два мешка ... Но зато родилась его книга “Солёный лёд”, где обо мне сказа­но: капитан был молчаливый как ката­фалк... Даже спор потом начался: раз­ве можно так о живом человеке? А я не обижался. У него в любой книге этот же стиль, мужская хватка».

Виктор Конецкий создал роман-странствие «ЗА ДОБРОЙ НАДЕЖДОЙ». В восьми книгах романа – длиною в жизнь – писатель-моряк на основе своих дневниковых записей, сделанных в море и на берегу, с присущим ему юмором, философской наблюдательностью и непоказной любовью к соплавателям, рассказал о том пути, который им пройден, и который «никто не отберёт».

«Жаль, если молодежи будет неведомо это имя. Да­же затрудняюсь сказать, что больше пострадает – литература или морская профессия» – считает мурманский историк флота, писатель Владимир Блинов.

Виктора Конецкого помнят, его книги переиздают. Сегодня, как никогда, государство осознаёт важность развития Северного морского пути. Значит, прочитан и роман-странствие Виктора Конецкого, и слова писателя о том, что «фасад России был, есть и будет обращён на Север» осознаны многими из его читателей.

Блинов Николай Николаевич (1908–1984) окончил мореходное училище в Архангельске (1931); с 1932 года – судовой механик на судах Мурманского тралового флота, преподаватель Мурманского мореходного училища им. И. И. Месяцева; автор книг «Костёр и парус», «Судьбы. Люди под палубой», «И всё-таки – море», «Флаг на грот-мачте». Мемориальная доска на доме, где жил Николай Николаевич в 1948–1984 годах (ул. Октябрьская, 12), установлена в 1998 году.

Александра Серапионовна и Николай Николаевич Блиновы прожили вместе более полувека. Их сыновья – Николай и Борис Блиновы – стали писателями. Вместе семья создала более сорока книг, посвящённых Мурманску и его жителям.

Фото: Морской литературно-художественный фонд имени Виктора Конецкого.

2 октября 2026 года.